Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

мысль

Мешкают, останавливаются, блуждают и возвращаются, но не идут по другому пути...

Доброго времени суток и добро пожаловать.

Я рад видеть Вас в своем журнале. Недавно разбирая архив, понял, что журналу скоро десять лет. Немаленький жизненный срок, а для блога это вообще наверное пенсия. За эти годы журнал претерпевал массу изменений, и вот сейчас, в преддверии юбилея, претерпевает еще одну метаморфозу. Во-первых частота записей упала, как и во всем жж, и думаю, не будет превышать пары записей в месяц. Этот давно состоявшийся факт я решил озвучить официально. И во-вторых, в журнале будут публиковаться лишь мои литературные опусы, эксперименты, пробы пера, размышления родившиеся в дни дальних странствий и также смешное и странное из каждодневного быта. Несмотря на постоянные и принявшие угрожающие сроки отлучки из России, журнал продолжает писаться только на русском языке.
Сфера интересов остается прежней - литература, теология и ее служанка философия (шутка), история, bellas artes и выведенная за скобки медицина, как основная деятельность.

Френд-политики у журнала нет, жж я посвящаю очень мало времени, и имею очень мало времени для чтения ленты друзей. Если для Вас это не
принципиально, то я оставляю  за собой право не отвечать Вам взаимностью, и добавлять Вас во фрэнды, что ни в коем случае не говорит о том, что Ваш блог не интересен. Более того, в связи с навязчивой мыслью, что жж умирает, и скоро превратиться в богадельню говорящих самих с собой блогов, появление новых людей вселяет определенную надежду.

Что касается правил, то они остаются без изменений, не кричать, не хамить, не бить посуду.
мысль

Прощай Real McCoy. Прощай Москва.

То ли я давно не бывал на Баррикадной, то ли не обращал внимания, но лишь недавно увидел что Real McCoy закрылся. И это ужасно.
Не подумайте, что это было мое любимое место, или одно из любимых. Нет, отнюдь. ЗА десятилетие, как оно существует, я был там от силы раза три, и то при очень странных обстоятельствах, с очень странными людьми. Но суть не в этом.
Дело в том, что Real McCoy было аутентичным городским местом. Не сетевым, настоящим, с поцоканой барной стойкой, своеобразной публикой в пятницу вечером и едой готовой удивить (как положительно так и отрицательно). Мне было приятно блуждая в час ночи по городу видеть, что там какая-то буйная вечеринка с танцами на стойке, а у входа толпиться пьяненький народ. Я бы наврядли зашел туда, но всегда знал, что это место есть. Плохое. С грязными туалетами. Но настоящее.

Но сейчас оно закрылось. И это ужасно. Но еще ужаснее то, что на его месте открылось. На месте Real McCoy открылась обитель зла. Шоколадница. Пятая или шестая на район Пресни. И это уже на самом деле трагедия. Трагедия города. Потому что когда в районе Пресни ты выбираешь куда пойти, в Шоколадницу на Новинском, в Шоколадницу на месте МакКоя, В Шоколадницу напротив зоопарка, или в Шоколадницу на Краснопресненской, ну или в КофеХАус рядом с ними, то это уже не Город. Стоящие подряд шоколадницы и кофехаузы, выкупающие все помещения  и разоряющие своей агрессивной политикой  мой город, стали угрозой. Угрозой самобытности. Угрозой моему праву выбирать.
Зная, что одиночное заведение не может платить аренду, которую платит сеть, повышая цены в два, а то и в три раза, сетевики будут выжигать ландшафт города, пока мы не станем жить в торговых рядах из шоколадниц, хаузов, старбаксов. Но если в случае с супермаркетами это еще как-то терпимо, то в случае с кафе-барами-ресторанами , это намного тяжелее.
Грустно, ей Богу.

Прощай Real McCoy.
мысль

Ночь перед выступлением

Сегодня, покуда вы спали, надеюсь,
как всадник в дозоре, во тьму я глядела.
Я знала, что поздно, куда же я денусь
от смерти на сцене, от бренного дела!

Безгрешно рукою водить вдоль бумаги.
Писать - это втайне молиться о ком-то.
Запеть напоказ - провиниться в обмане,
а мне не дано это и неохота.

И все же для вас я удобство обмана.
Я знак, я намек на былое, на Сороть,
как будто сохранны Марина и Анна
и нерасторжимы словесность и совесть.

В гортани моей, неумелой да чистой,
жил призвук старинного русского слова.
Я призрак двусмысленный и неказистый
поэтов, чья жизнь не затеется снова.

За это мне выпало нежности столько,
что будет смертельней, коль пуще и больше.
Сама по себе я немногого стою.
Я старый глагол в современной обложке.

О, только за то, что душа не лукава
и бодрствует, благословляя и мучась,
не выбирая, где милость, где кара,
на время мне посланы жизнь и живучесть.

Но что-то творится меж вами и мною,
меж мною и вами, меж всеми, кто живы.
Не проще ли нам обойтись тишиною,
чтоб губы остались свежи и не лживы?

Но коль невозможно, коль вам так угодно,
возьмите мой голос, мой голос последний!
Вовеки я буду добра и свободна,
пока не уйду от вас сколько-то-летней...

Белла Ахмадуллина
мысль

где я пресмыкался от боли,

     Отказом от скорбного перечня -- жест
     большой широты в крохоборе! --
     сжимая пространство до образа мест,
     где я пресмыкался от боли,
     как спившийся кравец в предсмертном бреду,
     заплатой на барское платье
     с изнанки твоих горизонтов кладу
     на движимость эту заклятье!

     Проулки, предместья, задворки -- любой
     твой адрес -- пустырь, палисадник, --
     что избрано будет для жизни тобой,
     давно, как трагедии задник,
     настолько я обжил, что где бы любви
     своей не воздвигла ты ложе,
     все будет не краше, чем храм на крови,
     и общим бесплодием схоже.

     Прими ж мой процент, разменяв чистоган
     разлуки на брачных голубок!
     За лучшие дни поднимаю стакан,
     как пьет инвалид за обрубок.
     На разницу в жизни свернув костыли,
     будь с ней до конца солидарной:
     не мягче на сплетне себе постели,
     чем мне -- на листве календарной.

     И мертвым я буду существенней для
     тебя, чем холмы и озера:
     не большую правду скрывает земля,
     чем та, что открыта для взора!
     В тылу твоем каждый растоптанный злак
     воспрянет, как петел ледащий.
     И будут круги расширятся, как зрак --
     вдогонку тебе, уходящей.

     Глушеною рыбой всплывая со дна,
     кочуя, как призрак -- по требам,
     как тело, истлевшее прежде рядна,
     как тень моя, взапуски с небом,
     повсюду начнет возвещать обо мне
     тебе, как заправский мессия,
     и корчится будут на каждой стене
     в том доме, чья крыша -- Россия.

Иосиф Бродский 1967
мысль

смерть

"Умирать нужно изящно".

Сказал перед смертью Врубель.


"Это бесполезно. Тоска будет длиться вечно".

Сказал пытающимся ему помочь врачам Ван Гог.





"Ван Гог на смертном одре"

Поль Гаше
мысль

Последние слова Вардапета Комитаса

"Заботьтесь об армянских детях, и любите друг друга. Любите так сильно, чтобы смогли жить."





P.S. Смерти нет. Посмотрите, если это не могила, то что же?..
                                                                                                                                                                      Вардапет  Комитас