Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

мысль

Мешкают, останавливаются, блуждают и возвращаются, но не идут по другому пути...

Доброго времени суток и добро пожаловать.

Я рад видеть Вас в своем журнале. Недавно разбирая архив, понял, что журналу скоро десять лет. Немаленький жизненный срок, а для блога это вообще наверное пенсия. За эти годы журнал претерпевал массу изменений, и вот сейчас, в преддверии юбилея, претерпевает еще одну метаморфозу. Во-первых частота записей упала, как и во всем жж, и думаю, не будет превышать пары записей в месяц. Этот давно состоявшийся факт я решил озвучить официально. И во-вторых, в журнале будут публиковаться лишь мои литературные опусы, эксперименты, пробы пера, размышления родившиеся в дни дальних странствий и также смешное и странное из каждодневного быта. Несмотря на постоянные и принявшие угрожающие сроки отлучки из России, журнал продолжает писаться только на русском языке.
Сфера интересов остается прежней - литература, теология и ее служанка философия (шутка), история, bellas artes и выведенная за скобки медицина, как основная деятельность.

Френд-политики у журнала нет, жж я посвящаю очень мало времени, и имею очень мало времени для чтения ленты друзей. Если для Вас это не
принципиально, то я оставляю  за собой право не отвечать Вам взаимностью, и добавлять Вас во фрэнды, что ни в коем случае не говорит о том, что Ваш блог не интересен. Более того, в связи с навязчивой мыслью, что жж умирает, и скоро превратиться в богадельню говорящих самих с собой блогов, появление новых людей вселяет определенную надежду.

Что касается правил, то они остаются без изменений, не кричать, не хамить, не бить посуду.
мысль

О "коллегах" и "денацификации"

"... - Гуго Блашке, бригаденфюрер СС, в его ведении были стоматологические службы концентрационых лагерей. Блашке занимался сбором золотых коронок и зубных протезов - выдергивал у заключенных, перед тем как убить. В 1948 году Блашке был освобожден, а после войны имел собственную стоматолгическую практику в Нюрнберге. Ваши друзья у него не лечились? Говорят прекрасно протезировал."

Максим Кантор "Красный свет" стр. 391.


БЛАШКЕ (Blaschke) Гуго (14.11. 1881, Нойштадт, Западная Пруссия, – 6.12.1959, Нюрнберг), один из руководителей медицинской службы СС, бригадефюрер СС и генерал-майор войск СС (1.10.1944). В 1907—11 изучал стоматологию в Филадельфии (США) и Лондоне, доктор стоматологии, профессор. В 1911 открыл стоматологическую практику в Берлине. 18.8.1914 призван в 18-й полевой артиллерийский полк, с 1915 – военный врач. В 1919—45 имел собственную стоматологическую практику в Берлине на Курфюрстендамм. В 1930 установил контакты с Г. Герингом. 1.2.1931 вступил в НСДАП (билет № 452 082), в окт. 1931 – в СА, штурмбаннфюрер СА (9.9.1932). В 1933—45 личный дантист А. Гитлера. 2.5.1935 перешел из СА в СС (билет № 256 882). 1.4.1936 возглавил 4-й главный отдел (стоматологическая служба) в штабе имперского врача СС и полиции. С 31.8. 1943 занимал должность высшего врача стоматологической службы при имперском враче СС и полиции. В ведении Б. в т. ч. были стоматологические службы концентрационных лагерей, кроме своих прямых обязанностей занимавшиеся сбором с трупов заключенных золотых коронок и зубных протезов. В мае 1945 арестован американской военной полицией. 7.12.1948 освобожден. В послевоенные годы владел собственной стоматологической практикой в Нюрнберге.

А вы говорите денацификация.... А вы говорите дентофобия...

мысль

Герои Польши и США.

На любопытный памятник я набрел гуляя по Гарварду, пригороду Бостона. Стеллы в память Казимира Пулавского и Тадеуша Костюшко, двух значительных героев польского национально-освободительного движения конца 18 века, боровшихся против прусской и русской оккупации. После поражения восстания и Пулавский и Костюшко оказались в США где активно участвовали в Войне за Независимость став национальными героями США тоже.

20130812_114901
20130812_114911
мысль

Князь Демидов Сан-Донато и его супруга

Гуляя по Афинам нашел любопытное захоронение во дворе Русской посольской церкви. Здесь похоронены Элим Павлович Демидов -Сан-Донато, один из последних представителей знатного рода, дипломата, активного поборника шахматного движения в России и его супруга, княжна Софья Илларионовна Демидова, врожденная Воронцова-Дашкова, дочь царского наместника на Кавказе графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова.
(Кстати в 20 веке на Кавказе встречались люди, которых родители называли Воронцов, в честь могущественного наместника)

20140218_143856

20140218_143918
мысль

Эксплуатация античности.

В Греции придумали вечный двигатель. Причем придумали тысячелетия назад. Этакий чудесный апельсиновый плод, из которого можно выжимать тонны сока, и поток никак не иссякает. Это конечно же бренд «древняя Греция» из которой выжали не просто сто или тысячу процентов, и выжимают по десять максимумов каждый день.  Такая пятилетка в один день.  Это и есть венный греческий двигатель, эти мифы и «полумифы»  древней Греции и привязанная к ним всемирная индустрия для высоколобых врунов и  восторженных придурков.  Индустрия в которой Греция главный эксплуататор и главная жертва.
Ну, для справедливости надо сказать, что первыми восторженными туристами были не англичане, зародившие туризм как таковой в современном виде, ни американцы или французы, а древние римляне собственной персоной. К моменту начала римской гегемонии на Средиземноморье  миф древней Греции уже был сформирован и экспортирован, и римляне с интересом приехали (предварительно  завоевав ее) посмотреть на эту землю мудрецов. По всей вероятности, много они не увидели, лишь ветхие остатки чего-то былого, но от этого не сильно  расстроились, и стали первыми (но не последними) кто стал строить древнегреческий миф и параллельно верить в его аутентичность.  Сегодня сотни  построек и руин в Греции именно римской эпохи, но все это продается как часть общего мифа. Гиды через один называют древнегреческими постройки, допустим, императора Адриана. Если войти в дискуссию, признают, с неохотой, но добавят, что римляне строили на месте чего-то более древнего. А это знаете ли неубиваемый и недоказуемый аргумент. Потом на месте чего-то древнего строили византийцы (те же греки собственно), итальянцы, турки, англичане и так далее. Потом, что-то более древнее уже не строили, а находили и перекапывали. Были десятки завоеваний, наслоений и перестроек
 Но именно римляне, начавшие что-то строить на месте чего-то более древнего, что тут было, мы правда сами не видели, но нам рассказали, начали историю этого фарса.Collapse )
мысль

О дивный новый мир

В 20-е 40-е годы ХХ века было написано несколько романов в жанре антиутопий, некоторые из которых получили огромную популярность, стали культовыми, как сейчас принято говорить, стали самыми знаменитыми произведениями авторов.
Среди антиутопий той эпохи я выделяю три "Мы" Замятина (1920), "О дивный новый мир" Хаксли (1932)  и "1984" Оруэлла (1949 - издание, писалось раньше). По смыслу к ним также можно отнести "451 по Фаренгейту" Бреэдбери, написанный позже, в 1953 году.

Я очень люблю данные произведения, и многократно перечитываю. Это дает возможность смотреть, как сбываются предсказания авторов, нарисовавших менее века назад картину мрачного будущего в разных тонах.
И в этом турнире пророчеств первое место занимает, конечно же, "О дивный новый мир" Хаксли. Книга, которая на сегодняшний день почти на 75% можно считать не антиутопией, а реализмом (хоть и немного в гротескных формах).
Олдос Хаксли был прав почти по всем, предугодав мир тоталитарный, но тоталитарный не в сталинской форме (как это у Оруэлла), а в консумистско-"либеральном" излете, как это происходит сейчас на Западе. В романе Хаксли вплоть до деталей показаны нравственные нормы "нового мира", культ потребления, уничтожение всего того, что не приводит к массовму и цикличному  потреблению, зомбирование и отрыв детей от  семьи, массвое использование лекарств, как модуляторов настроения.
Черты наших дней есть конечно же и в других книгах, и у Замятина, и у Бредбери, и даже у Оруэла (если смотреть по части паноптикума, большого брата, контроля информации, развития полицейского контроля ), однако несомненно первое место в пророческой точности занимает Олдос Хаксли и его роман "О дивный новый мир".

Всем рекомендую прочесть. В дальнейшем постараюсь выкладывать какие-то сравнительные фрагменты из указанных романов, для их  соотнесения с реальностью нашего "нового  мира".
мысль

Цветаева о Горьком,Бунине и Мережковском


Премия Нобеля. 26-го буду сидеть на эстраде и чествовать Бунина [Чествование И. А. Бунина русскими организациями по случаю присуждения ему Нобелевской премии по литературе в Париже 26 ноября 1933 г.]. Уклониться — изъявить протест. Я не протестую, я только не согласна, ибо несравненно больше Бунина: и больше, и человечнее, и своеобразнее, и нужнее — Горький. Горький — эпоха, а Бунин — конец эпохи. Но — так как это политика, так как король Швеции не может нацепить ордена коммунисту Горькому… Впрочем, третий кандидат был Мережковский, и он также несомненно больше заслуживает Нобеля, чем Бунин, ибо, если Горький — эпоха, а Бунин — конец эпохи, то Мережковский эпоха конца эпохи, и влияние его и в России и за границей несоизмеримо с Буниным, у которого никакого, вчистую, влияния ни там, ни здесь не было. А Посл<едние> Новости, сравнивавшие его стиль с толстовским (точно дело в “стиле”, т. е. пере, которым пишешь!), сравнивая в ущерб Толстому — просто позорны. Обо всем этом, конечно, приходится молчать.
Мережковский и Гиппиус — в ярости. М. б. единственное, за жизнь, простое чувство у этой сложной пары.
Оба очень стары: ему около 75, ей 68 л<ет>. Оба — страшны. Он весь перекривлен, как старый древесный корень, Wurzel-mannchen [Гном (нем.).] (только — без уюта и леса!), она — раскрашенная кость, нет, даже страшнее кости: смесь остова и восковой куклы.
Их сейчас все боятся, ибо оба, особенно она, злы. Злы — как дyхи.
Бунина еще не видела. Я его не люблю: холодный, жестокий, самонадеянный барин. Его не люблю, но жену его [Цветаева послала поздравительную телеграмму В. Н. Буниной.] — очень.

Запись сделана с помощью приложения LiveJournal для Android.

мысль

"Общеевропейские ценности"?

С одной стороны приятно осознавать, что живем в редкое для цивилизации Запада время, когда нарушется неприкосновенность частных вкладов, чьи бы они ни были. Это на самом деле веха  в финансовой истории Европы со времен Венецианской Республики, Ганзы и тамплиеров. Веха, думаю, в негативном свете. И куда уж бедным несчастным кипрским вкладчикам до нацистов наслаждающихся своими швейцарскими вкладами по сей день. И очень интересно как удасться и удастья ли восстановить какое-то минимальное доверие к банкам после этих 6-7 лет, веном которых стал простой грабеж.
Хотя признаюсь, детали кипрской истории мне пока до конца не ясны. Но знаменателен и исторически значит вам факт того, что это стало темой для обсуждения.

Однако с другой стороны, очень странно видеть, как избалованные киприоты (как недавно их братья-греки) митингуют,  прося или же требуя у "Европы" закрыть их долги, спасти их и ...."взывают к общеевропейским ценностям".
Хочется понять ,что это за ценности? Не платить по своим счетам? Или платить по счетам разорившихся расточительных родственников, не требуя ничего взамен?
Думаю и грекам, и киприотам, и испанцам, все эти последние десятилетия надо было задать вопрос из класски советского кино: "А кто оплачивает банкет?".
мысль

Речь Бродского

via nakedsilence

речь бродского которую он произнес перед выпускниками Мичиганского университета в Анн-Арборе, 1988.

Старайтесь не выделяться, старайтесь быть скромными. Уже и сейчас нас слишком много, и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счет других, которые не станут карабкаться. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах. К тому же, все, что вы увидите с этой точки — человеческое море плюс тех, кто подобно вам занял сходную позицию — видную, но при этом очень ненадежную: тех, кого называют богатыми и знаменитыми. Вообще-то, всегда есть что-то неприятное в том, чтобы быть благополучнее тебе подобных, особенно когда этих подобных миллиарды. К этому следует добавить, что богатых и знаменитых в наши дни тоже толпы и что там, наверху, очень тесно. Так что, если вы хотите стать богатыми или знаменитыми или и тем и другим, в добрый час, но не отдавайтесь этому целиком. Жаждать чего-то, что имеет кто-то другой, означает утрату собственной уникальности; с другой стороны, это, конечно, стимулирует массовое производство. Но, поскольку вы проживаете жизнь единожды, было бы разумно избегать наиболее очевидных клише, включая подарочные издания. Сознание собственной исключительности, имейте в виду, также подрывает вашу уникальность, не говоря о том, что оно сужает ваше чувство реальности до уже достигнутого. Толкаться среди тех, кто, учитывая их доход и внешность, представляет — по крайней мере теоретически — неограниченный потенциал, много лучше членства в любом клубе. Старайтесь быть больше похож ими на них, чем на тех, кто на них не похож; старайтесь носить серое. Мимикрия есть защита индивидуальности, а не отказ от нее. Я посоветовал бы вам также говорить потише, но, боюсь, вы сочтете, что я зашел слишком далеко. Однако помните, что рядом с вам и всегда кто-то есть: ближний. Никто не просит вас любить его, но старайтесь не слишком его беспокоить и не делать ему больно; старайтесь наступать ему на ноги осторожно; и, если случится, что вы пожелаете его жену, помните по крайней мере, что это свидетельствует о недостатке вашего воображения, вашем неверии в безграничные возможности жизни или незнании их. На худой конец, постарайтесь вспомнить, из какого далека — от звезд, из глубин вселенной, возможно, с ее противоположного конца — пришла просьба не делать этого, равно как и идея возлюбить ближнего как самого себя. По-видимому, звезды знают больше о силе тяготения, а также и об одиночестве, чем вы; ибо они — глаза желания.

Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Из всех частей тела наиболее бдительно следите за вашим указательным пальцем, ибо он жаждет обличать. Указующий перст есть признак жертвы — в противоположность поднятым в знаке Victoria среднему и указательному пальцам, он является синонимом капитуляции. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить; можно даже утверждать, что жаждущий обличения перст мечется так неистово, потому что эта решимость не была достаточно твердой. В конце концов, статус жертвы не лишен своей привлекательности. Он вызывает сочувствие, наделяет отличием, и целые страны и континенты нежатся в сумраке ментальных скидок, преподносимых как сознание жертвы. Существует целая культура жертвы, простирающаяся от личных адвокатов до международных займов. Невзирая на заявленную цель этой системы, чистый результат ее деятельности — заведомое снижение ожиданий, когда жалкое преимущество воспринимается или провозглашается крупным достижением. Конечно, это терапевтично и, учитывая скудость мировых ресурсов, возможно, даже гигиенично, так что за неимением лучшего материала можно удовольствоваться таким — но старайтесь этому сопротивляться. Какой бы исчерпывающей и неопровержимой ни была очевидность вашего проигрыша, отрицайте его, покуда ваш рассудок при вас, покуда ваши губы могут произносить «нет». Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке. Иными словами, старайтесь быть немного мазохистами: без привкуса мазохизма смысл жизни неполон. Если это вам как-то поможет, старайтесь помнить, что человеческое достоинство — понятие абсолютное, а не разменное; что оно несовместимо с особыми просьбами, что оно держится на отрицании очевидного. Если вы найдете этот довод несколько опрометчивым, подумайте, по крайней мере, что, считая себя жертвой, вы лишь увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля — не радость для ангелов.

Мир, в который вы собираетесь вступить, не имеет хорошей репутации. Он лучше с географической, нежели с исторической точки зрения; он все еще гораздо привлекательней визуально, нежели социально. Это не милое местечко, как вы вскоре обнаружите, и я сомневаюсь, что оно станет намного приятнее к тому времени, когда вы его покинете. Однако это единственный мир, имеющийся в наличии: альтернативы не существует, а если бы она и существовала, то нет гарантии, что она была бы намного лучше этой. Там, снаружи — джунгли, а также пустыня, скользкий склон, болото и т. д. — буквально — но, что хуже, и метафорически. Однако, как сказал Роберт Фрост: «Лучший выход — всегда насквозь». И еще он сказал, правда, в другом стихотворении, что «жить в обществе значит прощать». Несколькими замечаниями как раз об этом деле прохождения насквозь я хотел бы закончить.

Старайтесь не обращать внимания на тех, кто попытается сделать вашу жизнь несчастной. Таких будет много — как в официальной должности, так и самоназначенных. Терпите их, если вы не можете их избежать, но как только вы избавитесь от них, забудьте о них немедленно. Прежде всего старайтесь не рассказывать историй о несправедливом обращении, которое вы от них претерпели; избегайте этого, сколь бы сочувственной ни была ваша аудитория. Россказни такого рода продлевают существование ваших противников: весьма вероятно, они рассчитывают на то, что вы словоохотливы и сообщите о вашем опыте другим. Сам по себе ни один индивидуум не стоит упражнения в несправедливости (или даже в справедливости). Отношение один к одному не оправдывает усилия: ценно только эхо. Это главный принцип любого притеснителя, спонсируется ли он государством, или руководствуется собственным я. Поэтому гоните или глушите эхо, не позволяйте событию, каким бы неприятным или значительным оно ни было, занимать больше времени, чем ему потребовалось, чтобы произойти.

То, что делают ваши неприятели, приобретает свое значение или важность оттого, как вы на это реагируете. Поэтому промчитесь сквозь или мимо них, как если бы они были желтым, а не красным светом. Не задерживайтесь на них мысленно или вербально; не гордитесь тем, что вы простили или забыли их, — на худой конец, первым делом забудьте. Так вы избавите клетки вашего мозга от бесполезного возбуждения; так, возможно, вы даже можете спасти этих тупиц от самих себя, ибо перспектива быть забытым короче перспективы быть прощенным. Переключите канал: вы не можете прекратить вещание этой сети, но в ваших силах, по крайней мере, уменьшить ее рейтинг. Это решение вряд ли понравится ангелам, но оно непременно нанесет удар по демонам, а в данный момент это самое важное.

мысль

Но неужели Горький так и уйдет ненаказанным, неузнанным, „уважаемым“?

Одними из самых любимых писателей первого русского премьера-демократа были Иван Алексеевич Бунин – до конца жизни и Максим Горький – в период его неприятия большевиков, довольно краткий и прерываемый их успехами. «Начало февраля 1917 г., – писал Бунин о Горьком, – оппозиция все смелеет, носятся слухи об уступках правительства кадетам – Горький затевает с кадетами газету (у меня сохранилось его предложение поддержать ее). Апрель того же года – Горький во главе „Новой жизни“, и даже большевики смеются, – помню фразу одного: „Какой с божьей помощью оборот!..“ Горький, видя, что делишки Ленина крепки, кричит в своей газете: „Не сметь трогать Ленина!“ – но тут же, рядом, печатает свои „несвоевременные мысли“, где поругивает Ленина (на всякий случай)… Конец 1917 г. – большевики одерживают полную победу (настолько неожиданно блестящую, что „болван“ Луначарский бегает с разинутым ртом, всюду изливает свое удивление), – и „Новая жизнь“ делается уже почти официальным органом большевиков (с оттенком „оппозиции Его Величеству“), Горький пишет в ней буквально так: „Пора добить эту все еще шипящую гадину – Милюковых и прочих врагов народа, кадетов и кадетствующих господ!“ – и результаты складываются через два-три дня: „народ“ зверски убивает двух своих заклятых „врагов“ – Кокошкина и Шингарева… Февраль 1918 г., большевики зарвались в своей наглости перед немцами – и немцы поднимают руку, чтобы взять за шиворот эту „сволочь“ как следует. Горький пугается и пишет о Ленине и его присных (7 февраля 1918 г.): „Перед нами компания авантюристов, проходимцев, предателей родины и революции, бесчинствующих на вакантном троне Романовых…“ Осенью 1918 года покушение на Ленина, зверские избиения в Москве кого попало – Горький закатывает Ленину по поводу „чудесного спасения“: ведь никто пикнуть не смел по поводу этих массовых убийств – значит, „Ильич“ крепок… Затем убийство Урицкого. „Красная газета“ пишет: „В прошлую ночь мы убили за Урицкого ровно тысячу душ!“ – и Горький выступает на торжественном заседании петербургского „Цика“ с „пламенной“ речью в честь „рабоче-крестьянской власти“, а большевики на две недели развешивают по Петербургу плакаты: „Горький наш!“ – и ассигнуют ему миллионы на издание „Пантеона всемирной литературы“… Сотни интеллигентов стоят в очереди, продаваясь на работу в этом „Пантеоне“… Авансы текут рекой… Некоторые смущенно бормочут: „Только, знаете, как же я буду переводить Гёте – я немецкого языка не знаю…“ Никакого Пантеона и доселе нет… Есть только тот факт, что „интеллигенция работает с советской властью“, что „умственная жизнь в стране процветает“ и Горький на страже ее…»

В этом отрывке из «Записной книжки» Бунина наличествует масса слов, взятых в кавычки, то есть, по его мнению, не отвечающих реальности. В конце «Записной книжки» он приводит цитату из посмертного дневника Леонида Андреева, писателя истинного и принципиального, с которой я абсолютно согласен: «Вот еще Горький… Нужно составить целый обвинительный акт, чтобы доказать преступность Горького и степень его участия в разрушении и гибели России… Но кто за это возьмется? Не знают, забывают, пропускают… Но неужели Горький так и уйдет ненаказанным, неузнанным, „уважаемым“? Если это случится (а возможно, что случится) и Горький сух вылезет из воды – можно будет плюнуть в харю жизни!»

 фрагмент из книги "Керенский. демократ во главе России"