Homo legens (arm_wanderer) wrote,
Homo legens
arm_wanderer

Category:

Мастер Азат. Рассказ.

Мастер Азат

Артак был странным человеком. Но странности концентрировались в нем в той мере, какая присутствует абсолютно во всех умных и интересных людях, попадавшихся мне в жизни. По крайней мере, по сей день я не встречал ни одного интересного человека, которого нельзя было бы в той или иной мере назвать странным. Однако не стоит расстраиваться, если вы не странный, это не ваша вина, а скорее генетическое отклонение.
Артак, которого близкие друзья называли Вазген, работал в крупной американской фирме, которая медленно вела процесс колонизации русских просторов сетью заводов, дилерских центров и салонов. Ровный рост его карьеры внушал всяческие надежды за упитанную, с мясом в рационе, старость, до которой Артак смутно, но все же планировал дожить. В планах было сидеть почтенным старичком перед своим кафе, с обязательной пристройкой в виде книжной лавки. С месяца на месяц Артак ждал повышения. И вот, наконец, ему сообщили о приезде в Россию президента компании, с которой планировался важный контракт. Встречу с достопочтимым президентом поручили Артаку. Это был успех. Аванс будущего повышения. Оставалось провести встречу на уровне, блеснуть интеллектом, проявить то скромное обаяние армянской интеллигенции, которое было в Артаке в избытке, и все. Контракт был делом решенным, а повышение – в кармане.
Тут стоит остановиться и сказать, что у Артака, как у подавляющего большинства армян есть один настойчивый генетический изъян – родственники.
При этом не просто родственники, а родственники вечно одержимые маниакальной идеей облагораживания чужой жизни (коротко МИОЧЖ). Особенно данная одержимость распространялась на тех несчастных мужчин, которые не успели обзавестись женой к моменту выхода из пубертатного периода. Хотя наличие жены для МИОЧЖ тоже не помеха, просто в этом случае облагораживаются сразу двое, что часто приводит к их немедленному разводу.
И должно же было такое приключиться, что за неделю до этой, самой важной в его карьере, встречи к нему в гости, буквально на три дня, приехали родственники из Армении. И именно те родственники, у которых МИОЧЖ имеет коэффициент близкий к 100. Папа и мама.
Мало жидкой еды в рационе, негипаллергенный стиральный порошок, грязные шторы, пыльные карнизы, цветная туалетная бумага, капроновые носки, пакетированный, а не свежевыжатый сок, отсутствие кондиционера для белья, езда в правом крайнем ряду, нет саше в гардеробе, много мяса, медленная езда, мало мяса, накипь в чайнике, езда в крайнем левом ряду, нет мяса, переизбыток зелени в рационе, жир на боках и его отсутствие на лице, недостаток зелени в рационе, запах сигарет, женское белье в шкафу, несвежие рубашки, старый хлеб, кофе, а не зеленый чай, грязная машина, старые шины, нечистый салон, быстрая езда, неопределенная езда по средней полосе, чай не заварной, а в пакетиках, не выспавшееся лицо, неуверенная езда, кофейный налет на зубах, отсутствие радикального выражения счастья на лице, люди с разными степенями аллопеции у подъезда, которых можно причислить к скинхедам, отсутствие следов использования и ношения на вещах подаренных ими ранее, (включая узкий, колючий свитер бирюзового цвета, в котором он был похож на Карлсона в старости).
Вот короткий, я бы сказал трафаретный список того, на чем Артак попадался в прошлые посещения родителей, и что он предусмотрел и исправил в этот раз. Он, несчастный, не понимал, что чем больше он убирает внешние причины проявления МИОЧЖ, тем больше он мотивировал их копать глубже, все ближе и ближе подходя к святому Граалю любого страдающего МИОЧЖ – браку и его осложнениям. Пожалуй, это единственное, что он не смог исправить. До мысли нанять женщину за 1000 долларов в день, чтобы та изображала его жену, он, конечно, приходил, но ему было жалко психику этой девушки и аморальная необходимость через год брать в аренду младенцев.
Артак исправил все. Открыв тем самым новые просторы для родителей.
Проблемы начались с самого начала. Во-первых, он стоял далеко и родители не сразу его заметили, выйдя после получения багажа. Во-вторых, мытый и прочищенный «Ниссан» с новыми шинами оказался плох сам по себе, «ну что это за машина – «Ниссан», буркнул отец. В-третьих, ароматизатор раскрыл секрет того, что у мамы бывают мигрени, аллергия, астма и чуть ли не отек Квинке от запаха цитрусов. Кстати, то же самое случилось и с лавандовым ароматизатором в туалете и лаймовыми саше в шкафу. Что вообще, было нормально, так как мама Артака отличалась повышенной чувственностью к запахам и патологической любовью к чистоте. Черта, переданная ею в полной мере детям.
Однако, глобально, все шло хорошо. Артак уже думал, что победил, и родители уедут домой, в меру недовольные, то есть как нельзя лучше. Однако в последний вечер, когда Артак вернулся домой не очень поздно, чтобы не получить хмурые лица за опоздание, но и не очень рано, чтобы не было тех же лиц из-за того, что он пренебрегает работой из-за них, он получил неожиданный сюрприз. Сюрприз назывался Азат.
Азат был из той категории армянских разнорабочих, которых условно можно назвать «мастером на все руки», с тем лишь уточнением, что руки у них растут не вполне канонично с точки зрения анатомии. Азат был профессиональным эмигрантом, успевшим попробовать себя в самых разных промыслах на просторах Евразии от города Надым на Севере, до Находки на Востоке и до Амстердама на Западе. Именно там, в Амстердаме, он видимо пристрастился к тому виду курения, которое так часто ассоциируется со столицей Голландии. Эта привычка добавляла к его внешнему виду какую-то пугающую медлительность. А внешний вид у него был самый, что ни на есть подозрительный. Если быть кратким, то выглядел он как член низшего звена индийской касты неприкасаемых, или члена той индийской секты, которая отлавливала трупы из Ганга и съедала, или на недогримированного актера массовки из съемок «Планеты обезьян».
Вид мастера Азата как-то сразу не понравился Артаку, более того, присутствие данного гуманоида у себя дома в столь поздний час вызывало в нем неподдельную тревогу, которая усиливалась от того, что мастер был по пояс голый, а родители сидела за столом полные строгой решительности.
- Сынок, мы должны поговорить, - начал отец.
Тут Артаку стало совсем страшно. Не заподозрили ли родители, устав от ожидания женитьбы Артака, что он гомосексуалист и привезли мастера Азата в качестве жениха.
Но все оказалось хуже.
- Сынок, мы понимаем, что у тебя мало времени, ты работаешь, поэтому мы попросили Азата решить твою проблему с ванной.
Ну, собственно говоря, проблемы в своей ванной Артак не припоминал, поэтому даже заглянул туда, попутно вспоминая, не прятал ли он там трупы или ящики с марихуаной, так как лица родителей намекали именно на это. Однако ничего криминального он там не заметил.
- Да-да, - продолжал отец, - этот кафель давно нас беспокоил, но он уже опух так, что терпеть это больше нельзя.
Вообще надо было бы Эвклида заточить в ванной на месяц, чтобы в легкой вздутости двух-трех квадратиков лазурного кафеля чуть ниже потолка, разглядеть смертельное несоответствие геометрической норме. Особенно пугала фраза «нас давно беспокоил», что говорило о том, что операция готовиться давно, а это значит, что отвертеться уже не получиться.
- Там уже плесень, грибок и Бог еще знает что.
Артак не захотел знать, было ли это предположением матери, или она брала соскобы и сдавала их лабораторию. Второе было вполне реалистично.
- Артак, - докончил семейный совет отец, показывая на мастера Азата с видом, больше предполагающим продолжение «вот твоя будущая жена», а не то, что последовало в реальности, - Азат поменяет твой кафель.
Артак сел. Была предательская слабость в ногах.
Мастер Азат мельтешил по комнате, рассеянно улыбался и почесывал, непонятно почему, оголенный торс. Для Артака это было вечной загадкой, почему его родители, так уважающие порядок и чистоту, питали странное почтение и пиетет к мастеровым, рабочим, крестьянам, люмпенам и санкюлотам самого сомнительного вида. Артак это условно объяснял патерналистской заботой интеллигенции о простом народе.
Как опытный боец, Артак понимал, что максимум на что он может рассчитывать, это почетная капитуляция. Он согласился, но помня о скорой встрече с президентом компании, сказал:
- Да, конечно, только можно, начать все в понедельник? У меня в выходные важные встречи, не хочу, чтобы ванная вдруг не работала.
- Да, - сказал отец.
Просто «да». В принципе это «да» успокаивало, но подспудно, я бы сказал генетически, это вызывало дополнительную тревогу.
Те, кому не ведом язык армянской тайнописи и тайномыслия, неведом язык с двойным дном и тройным значением, не может представить как много разных, противоречащих друг другу смыслов может быть в простом армянском «да».
Однако на тот момент, Артак был рад к успокаивающему обману и принял его.
Отец хлопнул в ладони. Мать встала из-за стола. Воздух наполнился торжественной тишиной свершившегося блицкрига. Те, кто кроили карту мира в Утрехте, Версале или Ялте могли бы позавидовать той значительности, которая наполняла пространство артаковской квартиры.
А в это время мастер Азат неопределенно улыбался, как единственный из присутствующих, посвященный в тайны бытия и натягивал на свое волосато-кахексичное тело не по погоде легкую майку со стершимся рисунком и растянутыми до диаметра талии короткими рукавами. Цвет у майки был ….
Артак долго искал подходящих ассоциаций, но слово «дерьмовый» так плотно засело в голове, что не пускало никаких соломенно-салатовых и бледно-лягушачьих. Цвет у майки был дерьмовый.
Настало утро и Артак, довез задыхающуюся от выхлопов машин, проклятого ароматизатора и ауры города мать и молчащего, подобно Бисмарку, отца до аэропорта. Можно сказать, что довез с честью и достоинством. Даже когда, заезжая на заправку BP отец спросил его, еле скрывая презренье:
- Ты заправляешься тут?
В этом вопросе, имеющим ту же интонацию, что и вопросы «ты голосуешь за Жириновского?», «ты насилуешь бобров?», «ты слушаешь Газманова?», не было ничего странного для его отца, однако один факт все- таки смущал Артака. Очень-очень смущал. Дело в том, что именно так же отец отреагировал в прошлый раз, когда он заезжал на заправку «Лукойл», и в позапрошлый раз, когда была заправка «Ека», и теперь бедный Артак стал думать, в какой заправке нужно заправляться, чтобы качество бензина и сервиса удовлетворяло его отца. Вопрос был, естественно, риторическим.
Однако самое важное произошло потом. Уже в аэропорту, во время прощания, отец бросил в качестве прощального напутствия.
- Да, и не забудь, сегодня придет Азат, чтобы начать ремонт.
- Да, но мы же договорились, что он начнет на следующей неделе, - сказал Артак и сглотнул вязкую от отчаянья слюну.
- Да, - сказал отец тем самым «да», которое на деле значило что-то другое.
- Но, - добавил он, - Азат очень занят, а сегодня у него свободный день и он все быстро сделает.
- Я понимаю, но у меня ведь встреча в выходные…
Отец покачал головой. Не то чтобы с грустью, а с полным непониманием. Как будто Уорен Баффет назначил Артаку встречу, чтобы подарить ему миллиард долларов, виллу на Багамских остовах, свою почку и баночку варенья, а Артак отказывается, ссылаясь на какую-то ерунду.
- Артак, мастер Азат очень занят. Очень. Он выкроил время, чтобы быстро все сделать, не мешай ему, - сказала мать, по-женски прикрывая негодование отца.
Артак негодовал особенно из-за того, чтобы время этого волосатого наркомана ценили, как время канцлера империи. Он не мог понять, как этот костлявый обкурыш вдруг оказался самым востребованный человеком в Москве после Стаса Михайлова на 8 марта.
Они прошагали до входа в «зеленую зону», где стояли два таможенника. Родители сухо попрощались и ушли. Не удержавшись, Артак закричал им вслед.
- А он успеет до пятницы?
Отец повернулся и что-то ответил.
- Он сказал «да», - сказал Артаку один из таможенников.
Артак нервно пожал плечами. Таможенник не мог знать, что значит это «да».

Мастер Азат обещал позвонить к 19.00 и подтвердить, что придет к 20.00. В итоге, он позвонил в 21.00 и сказал, что будет через часик, может два. На вопрос Артака, что Азат собирается делать с кафелем в одиннадцать ночи и вообще-то ему рано вставать завтра, мастер Азат лишь ответил «Хорошо».
К полуночи, после семнадцати звонков и трех уточняющих экскурсов по району для водителя такси, который видимо только что приехал на этой машине из Ферганы, был уставший, неадекватный и не понимал по-русски, Азат был на месте. Артаку захотелось расчленить его, а потом вывозить его тело кусками в лес и хоронить в разных районах Подмосковья. Он даже подумал, что в гараже есть лопата. Однако то состояние нежной раслабухи, в которой находился мастер Азат сковывало волю Артака. Мастер Азат достал довольно таки мятый бумажный метр из «Икеи» и стал им что-то неопределенно мерить в ванной. Потом попросил аванс и ключи, чтобы завтра весь день проработать и закончить за день.
Артак согласился на все условия и в конце робко добавил:
- Точно успеем до пятницы?
- Да, - по-армянски сказал мастер Азат и ушел в ночь.
Утром, когда Артак уходил на работу, он не увидел ожидаемой картины бурной деятельности в ванной. Мастер Азат даже не пришел, даже не позвонил. Тут Артак, как сотрудник позитивистской международной компании, верящей в разум и прогресс, подумал, пытаясь быть оптимистом, что это есть признак настоящего сервиса, что мастер Азат заботиться о его комфорте и сне, что он придет, как только Артак уйдет на работу и закончит все до его прихода.
Однако мастер Азат не был тем парнем, которого Артак так сильно хотел видеть. Мастер Азат был вольным стрелком и адептом философии «тихо едешь, ну и хрен с ним».
Артак вернулся домой пораньше, надеясь увидеть или все готовое, или, самый финиш работ. Однако он увидел лишь вырванную с корнями раковину, обгаженную ванную и нетронутый старый кафель. Мастер Азат как-то даже обрадовался Артаку, сказав, что как раз ждал его, чтобы начать. Артак не понял, что начать, и почему мастер Азат ждал его. Пытаясь спасти ситуацию, Артак спросил, нельзя ли обойтись заменой лишь верхних рядов кафеля, коль снизу все нормально. Мастер Азат посмотрел на него и радостно-неадекватно сказал «конечно», после чего достал керль невероятных размеров, созданный видимо для убийства грифонов, поставил его ровно посередине стены и, не слушая вопль Артака, ударил долотом по нему.
А еще говорят, что в Москве плохие новостройки. Стена выстояла. Правда до сих пор соседи тремя этажами ниже обвиняют Артака в глухоте их дочери, которая мылась в этот момент в душе и у нее лопнула барабанная перепонка. Но стена выстояла.
Кафель же пошел трещинами по всей стене и стал медленно отваливаться, падая в ванную, как несчастные влюбленные с моста. Тут Артак подумал, что, наверное, в интернете есть сообщество людей, чьи родственники покончили с собой по вине мастера Азата и обещался присоединиться к нему, пока что, как вольный слушатель.
Мастер Азат довольно посмотрел на выполненную одним ударом роботу и сказал.
- Завтра буду клеить.
Завтра была пятница.
- Точно завтра можно будет все закончить?
- Да, - сказал мастер Азат и почесал живот. – Да. Главное чтобы вовремя привезли новый кафель.
Артаку очень не понравилась интонация мастера, но особенно сильный ужас вселяло слово «привезли», что включало в уравнение новые неизвестные, и коль они были бы столь же пунктуальны, как мастер Азат, то все – катастрофа.
- А кто должен привести кафель, вы его заказали? – робко спросил Артак.
- Друган. - Лаконично сказал Азат, снимая майку.
Артак вопросительно посмотрел на мастера.
- Жарко, - разъяснил он, трогая свое тело.
Надо сказать, что пованивал мастер конкретно. Не то чтобы именно потом, но все же он издавал запахи органического распада, которые Артак ясно идентифицировал. Тут нужно остановиться и сказать, что Артак, генетически наследуя матери, был помешан на чистоте и запахах. Запах пота, гнилостный запах изо рта, запах ног, жирных волос и прочее и прочее и прочее Артак не переносил на дух и не терпел как в других, так и в себе. Мылся он обычно два раза в день, а в выходные все три или четыре, а соития с женщинами и вовсе были больше похожи на посещение аквапарка. Так что запахи мастера в своем собственном доме он переносил с трудом, а вид своей ванной, намекающей на перспективу немытой ночи, приводил его в отчаяние.
Нехотя одев майку, мастер ушел, обещав завтра, по доставке друганом кафеля, все закончить.
Артак ночью не спал. Он чувствовал, что его тело разлагается, несмотря на все обтирания влажными салфетками, дезинфицирующими средствами и мытье рук, ног и головы под кухонной раковиной. К тому же после себя мастер Азат оставил свою ауру. А аура у него была, как у курдских башибузуков. Хреновая. Ночь прошла в проветривании комнат, подметании и выкорчевывании остатков кафеля, мытье пола.
Утром, опять не найдя мастера Азата в неработающей ванной, Артак ушел на работу.
Работалось плохо. Он чувствовал себя грязным и не мог думать ни о чем другом, кроме как о своей грязной шее, прикасающейся к белому воротнику и запахе пота, который он, по его мнению, истончал на весь офис. Ему сообщили, что его встреча с зарубежными партнерами будет в воскресенье, в час дня. Перевод встречи на день вперед вселяло в Артака надежду. Надежду помыться.
Рано закончив непродуктивный рабочий день, он примчался домой, надеясь увидеть завершенную работу, засыхающий кафель и долгожданную последнюю встречу с мастером Азатом.
Однако дома мастера не оказалось. Более того, не было следов того, что он вообще приходил. Двадцать звонков остались без ответа. После легкой истерики Артак попытался уместить свое тело в раковину кухни в позе эмбриона, однако труба все время упиралась в неподобающие места, грозясь лишить его остатков самоуважения. После омовения и ритуального проклятия, наложенного на мастера Азата и его потомков, решивших идти по стопам предка, Артак стал пить, раз в пять минут звоня мастеру. В час ночи мастер позвонил сам и как ни в чем не бывало и сказал, что не может дозвониться до Артака. Это было высшим издевательством, но Артак уже выпил все, что было дома алкогольного. А именно - четверть бутылки рома, четверть – виски, две-три рюмки коньяка, пол бутылки «Бэйлиз» и бутылку рижского бальзама. Все это вместе оказывало очень успокаивающее действие.
- Ну, я звонил вам пару раз, - «пару сотен раз», подумал он про себя, - Вы не слышали?
- Нет. Приезжай.
- Куда?
- Выхино.
- Зачем?
- Я тут с кафелем, жду.
- Я выпил.
- Ничего, это близко.
До «Выхино» Артак ехал час, выбирая относительно безопасные пути, где не должно было быть полицейских. Загрузив в багажник несколько сомнительных коробок, они поехали обратно. В районе Таганки Артаку стало плохо, он остановил машину и его долго тошнило на тротуар одной из Старообрядческих улиц. Умильно наблюдающий за умиранием Артака мастер Азат качал головой и говорил:
- Я вообще не понимаю, как можно пить, - выражая традиционное презрение идейных обкурышей к алкоголю.
Дома они были в четыре утра. Лепить кафель было поздно, да и состояние Артака было таковым, что он не мог ничего требовать. Но перед тем как проситься Артак сжал липкую руку мастера и жалобно промычал:
- Завтра, …завтра. Потом все…Всееее…
- Да, - лаконично сказал мастер Азат и ушел в ночь.
Каждый мужчина мечтает проснуться в субботу утром от падающих на лицо лучей солнца и пения птиц, осознать, что он долго и хорошо поспал, что ему некуда спешить и можно поваляться в постели. Каждый мужчина мечтает, чтобы при этом, красивая женщина в красивом фиолетовой пеньюаре принесла ему кофе в постель и, поцеловав его в щеку, шепнула на ушко: «Дорогой, ты как всегда был бесподобен». И при этом он будет отдохнувший, счастливый и довольный. Однако мало кто из мужчин мечтает проснуться в субботу в семь утра от звуков каменоломни, осознавая, что он спал три часа беспокойным сном отравившегося алкоголем и мучаемого изжогой человека. Мало кто из мужчин мечтает, чтобы к нему из ванной вышел худой, волосатый, голый по пояс наркоман, с пластиковой бутылкой «Спрайта» в руках и сказал ему «Ну ты вчера и блевал!». Мало кто из мужчин мечтает, чтобы при этом его мучили ужасающие головные боли, тошнота, недоедание, недосыпание и навязчивое осознание собственной вони.
Однако утро Артака складывалось по второму сценарию.
- Пойдем смотреть кафель.
Артак не понимал, почему мастер Азат начал работу в семь утра, как он вообще оказался тут в семь утра, ели вышел отсюда в четыре. Единственным объяснением было то, что он вышел купить Спрайт в магазине и вернулся. С учетом скоростей мастера Азата у него как раз ушло бы на это три часа. В конце концов, Артак не понимал, зачем надо было будить его, чтобы показать кафель. Однако одного его замутненного взгляда на пару рядов приклеенного кафеля было достаточно, чтобы взбодриться и проснуться.
Говорят в Афганистане ужасные тюрьмы. Прямо ужасные – ужасные. И еще ужаснее там туалеты. То есть, их там нет. Есть какие-то адски воняющие углы, куда заключенные ходят по нужде. Но если в тюрьмах Афганистана появиться туалеты, и если, гипотетически, эти туалеты захотят обить кафелем, то это должен быть тот кафель, который мастер Азат клеил Артаку. Он не был ужасным. Он не был плохим. Он просто был кафелем для афганских тюрем, точка. Никак иначе это не описать. Теперь Артак понимал, зачем они брали этот кафель в Выхино в два ночи из какого-то подвала. Видимо друган мастера Азата занимался кражей старого кафеля из заброшенных скотобоен Люберецкого района. Только так это можно было объяснить.
Артак завыл.
Мысль о расчлененке снова пришла ему в голову, но он был слишком слаб, чтобы смочь потом закопать жилистого наркомана.
Не мытый второй день, мучаемый похмельем и запорами, Артак провел субботу в поисках и покупке кафеля для ванной. Когда он вернулся в шесть вечера домой с кафелем, он был на грани нервного срыва и физического истощения. Он звонил мастеру Азату десять раз, чтобы тот помог ему поднять кафель, но тот не отвечал на звонки. И когда, дотащив до дома ящики, он вполз в свою спальню и увидел что мастер Азат, этот человек, который испортил ему жизнь, спал на его собственной постели в одних трусах, Артак засмеялся и заплакал.
Потом он выпил оставшуюся в баре жидкость с этикеткой на китайском языке, лег рядом с Азатом и, отказавшись от мысли задушить его подушкой, заснул.
В воскресенье, не мывшийся три дня, выпивший весь бар, морально и физический уничтоженный и заснувший рядом с голым наркоманом Артак проснулся от звонка телефона. Звонил шеф. Он спрашивал все ли готово для встречи. Был полдень.
Каким-то невероятным усилием воли Артак ответил что-то, и даже ему удалось симитировать собственный голос. После этого он понял, что прямо сейчас должен выйти из дома, чтобы не опоздать. Одев на грязное тело что попало, он зашел в туалет, чтобы хотя бы пописать перед выходом и застал там Азата, лепящего кафель.
- Ты писай, писай, - сказал Азат, улыбаясь, как любящий друг, - мы что, чужые что ли.

Вонючий, не ходивший нормально в туалет три дня, не евший сутки, не спавший и мучимый изжогой Артак смотрел опухшими глазами алкоголика на лощенного европейца с завистью. Он не вслушивался в то, что ему говорят и сам вяло отвечал, все время принюхиваясь к самому себе он чувствовал что пахнет как бомж. Его самооценка тоже была на этом уровне. К середине встречи пахнущий древесно-мускатными нотками президент стал в глазах Артака главной причиной своих страданий. Невольно, Артак винил во всем его, этого капиталиста, который моется каждый день, в то время как он, бедный Артак, не мысля три дня. Он, почему то вспомнил про Африку, и что три африканские деревни тратят меньше воды, чем один европеец в день. Его настолько растрогала эта мысль, что он сказал об этом вслух. Потом спросил, какими шампунями он пользуется и что шампуни это его любимая вещь, после мыла. Потом извинившись, он пошел в туалет, где разразился всем, что держал в себе трое суток. Возвращался он заметно взбодрившийся, как раз когда президент доедал десерт.
Из-за хорошего отношения к нему начальства, его не уволили.
Мастер Азат закончил ремонтировать ванную Артака через три недели.

Роберт Мамиконян
Tags: Цикл "Лица замечательных людей"
Subscribe

  • 90 (в комментах добавляйте свое)

    90 Митинги. Забастовки. Карабах наш. «Рабыня Изаура». Комиссионки. Советские танки. «Ну Погоди!» - собирание яиц. КВН -…

  • "Вино". рассказ

    Вино Мы встретились с ним в начале этого века, по-моему, в 2002 году и он сразу мне понравился. То ли своими чудаковатыми историями и бурной…

  • Ереван. Рассказ друга.

    Автор этих строк, мой тезка и мой друг, мой старший друг. Его видение Армении 90х было для меня очень ценно, потому что оно было более зрелым, чем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments